Категории

Государственное регулирование, Таможня, Налоги

Маркетинг, товароведение, реклама

Страховое право

Налоговое право

Охрана природы, Экология, Природопользование

Компьютеры и периферийные устройства

Микроэкономика, экономика предприятия, предпринимательство

Литература, Лингвистика

Банковское дело и кредитование

Бухгалтерский учет

Экономическая теория, политэкономия, макроэкономика

Политология, Политистория

Радиоэлектроника

Муниципальное право России

Технология

Психология, Общение, Человек

Международное право

Биржевое дело

Медицина

Музыка

Биология

Химия

Социология

Компьютерные сети

Космонавтика

Техника

Физика

Историческая личность

Программирование, Базы данных

Религия

Криминалистика и криминология

История государства и права зарубежных стран

Сельское хозяйство

Культурология

Педагогика

Транспорт

Математика

Компьютеры, Программирование

География, Экономическая география

Философия

Материаловедение

Право

Ценные бумаги

Астрономия

Международные экономические и валютно-кредитные отношения

Трудовое право

Искусство

Пищевые продукты

Охрана правопорядка

Менеджмент (Теория управления и организации)

Ветеринария

Гражданское право

Адвокатура

Гражданское процессуальное право

Нероссийское законодательство

Римское право

Российское предпринимательское право

Семейное право

Уголовный процесс

Таможенное право

Теория государства и права

Уголовное и уголовно-исполнительное право

Финансовое право

Хозяйственное право

Экологическое право

Гражданская оборона

Иностранные языки

Металлургия

Источники и этапы формирования японского традиционного искусства гэйдо

Источники и этапы формирования японского традиционного искусства гэйдо

Цитирования сутр, особенно Лотосовой, изречения художественного образа. Во втором случае религиозные мотивы звучали лишь в душе мастера, привнося в его творения особую, прекрасно улавливаемую средневековым японцем атмосферу фунъики.

Крупный эстетик Идзири Масуро, указывая на своебразную религиозность традиционного японского искусства и отмечая при этом особо искусство чайной церемонии тяною и искусство составления икебана, пишет: «Если говорить о «мире цветка», то по началу он был «цветком, приносимым на жертвенный алтарь Будде», но в конце периода Намбокутё его предназначение стало меняться так же, как менялся и архетектурный стиль.

Народная память крепко связывает это искусство с буддизмом и отчасти с китайскими учениями. Вот почему богатство эмоциональных и идейных ассоциаций в икебане имеет широкий спектр: от комологических представлений древних китайцев о соотношении потенций неба, Земля и Человека до иллюзии будийского алтаря.

Духовная подоплека чайной церемонии таною еще более сложна.

Разумеется, как правильно отмечают все исследователи, на этот вид традиционного искусства оказал влияние Дзен-буддизм, его присутствие ощутимо в самом духе печальной изысканности, предельного даконизма убранства чайного домика и чайной утвари. Но проф.

Идзири утверждает, что тяною гораздо глубже связана с синтоизмом, причем эта связь прослеживается не тольео на эмоциональном, но так сказать и на материальном уровне: путь к чайному домику – как бы короток он ни был – это символ того пути, который должен преодолеть каждый, совершающий паломничество в синтоистский храм.

Уникальный сплав религиозных учений с континента с исконно-японской религией синто способствовал формированию особой духовной атмосферы. Она прямо или косвенно влияла на формирование эстетических вкусов и взглядов средневекового художника. И продолжает формировать их и по сей день. Тем не менее, все эти учения сообщали эстетическим категориям, возникавшим в разные эпохи, ту или иную окраску, тот или иной оттенок чувства. Если религии влияли на специфику гэйдо главныи образом косвенно, то эстетические категории и понятия, созданные крупнейшими мастерами гэйдо в недрах самого традиционного искусства, есть плоть и ровь этой специфики.

Традиционная японская эстетика была неотделима от непосредственного художественного творчества.

Трактаты по теории того или иного вида искусства сочетались с практикой обучения методом микики (букв. «видеть и слышать»). В рамках устной традиции, преподаваемой из поколения в поколение путем непосредственного контакта мастера-учителя с учеником.

Художественной японской традиции была свойственна оригинальная, по-своему необыкновенно развитая эстетическая «система», уходящая корнями во времена создания первых поэтических анталогий «Манъесю» (760 г.) и «Кокинсю» (992 г.). Эта система эстетических представлений японцев постепенно обогощалась все новыми и новыми понятиями прекрасного.

Периоды развития искусства в Японии Если взглянуть на философию творческого наследия мыслителей Востока, можно обнаружить ряд сменивших друг друга концепций посвященных таким вопросам как истина в творчестве художника.

Первый период кодай – с глубокой древности до V века — отмечен господством древних культур Дземон и Яей.

Главная особенность этого периода, заключается в отсутствии письменности, но уже в наличии «устной литературы». Следующая стадия тюсей. Это времена раннего феодализма (приблизительно VI-VIII вв.). В традиционной периодизации им соответвуют эпохи Асука-Нара-Хейан. Тюсей ознаменован появлением письменности, ярко выраженным влиянием Китая на духовную жизнь страны, культивированием утонченнсти в быту родовой знати. Это период возникновения сразу нескольких видов искусства: живописи, архетектуры, поэзии, скульптуры, литературы и музыки. По сути дела его можно назвать периодом становления японской эстетической мысли, и прежде всего пиком развития национальной поэтики в лице таких мылсителей как Ки-но Цураюки (?-945), Фудзивара Кинто (966-1041) и Фудзивара Садаиэ (1162-1241). Третий период, кинсей («ближнее средневековье» или «развитый феодализм», XIV-XVII вв.) характеризуется, в первую очередь, влиянием на художественную мысль и творчество буддизма, особенно школы Дзэн. Он был необыкновенно богат на новые виды искусства. В поэзии нашел новый жанр ренга, в области сценических искусств – театр Но; возникло искусство чайной церемонии, искусство составления растительных композиций – кадо, искусство создания ландшафтных садов.

Великолепное развитие получила архитектура. Это было время великих теоретиков Дзеами. (ок. 1363-1443) и Синкэя (1406-1475), поэтика которых прочно связана с мировоззрением дзэн-буддизма.

Значение эпохи Кинсей высоко оценивается многими японскими учеными, потому что именно в тогда искусство обретает серьезность, торжественность и отрешенность. Оно создается как бы под знаком смерти, потому всегда очень печально.

Изысканная простота и меланхолическаы утонченность стали с тех пор неотъемлемыми атрибутами традиционного японского искусства.

Четвертый период, относящийся к эпохе позднего феодализма (середина XVII-XIX в.), именуется киндай «новое время». Во времена киндай поэзии появляется новый жанр – хайку, в литературе – жанр короткого рассказа, в областисценического искусства – городской театр Кабуки, тогда же достиг расцвета кукольный театр Дзерури.

Главным теоритическим достижением эстетики данного периода стала поэтика знаменитого стихотворца Мацуо Басё. Кроме того, появилась теория живописи Таномура Такэда и сравнительная культурология Мотоори Норинага.

Последний пятый приод гендай (современность) начинается с эпохи Мейдзи (1868) и длится до наших дней. «Период гендай представляет собой период знакомства с искусством Запада, подражания ему, его потребления и, наконец, его преодоления», - пишет профессор Имамити. * * * Характерной чертой мировоззрения древних японцев является нераздельность эстетического и этического. В летописях «Кодзики» и «Нихонги», а также в молитвословах «Норито» в качестве синкретического этико-эстетического идеала фигурирует светлое чистое праведное сердце. В древнеяпонском языке, иероглиф «красота» имел несколько значений, из которых основными являлись уцукусики (красивый) и ёси (добрый, праведный). Причем более важным значением было ёси.

Нередко представление о «доброй красоте» сочеталось с любовным переживанием, направляющим человека на добродетелеьные и прекрасные поступки.

Подтверждение тому можно найти в многочисленных песнях, первозносящих как истинно прекрасный поступок самоубийство жены после смерти мужа.

Интересно, что первное эстетическое суждение, зафиксированное письменно, имеет любовную модальность.

Имамити нашел такое суждение в хронике Кодзики в том эпизоде, когда божественная чета основателей японских островов Идзанаги и Идзанами оценили дрг друга как уцукусики. В настоящее время это слово означает «красивый», однако в древности уцукусики, гораздо больше означало «любимый», и было окрашено сильными личными переживаниями. Хотя уцукусики – одна из подкатегорий «прекрасного» и даже омонимична его нынешнему обозначению, она стоит дальше от «объективного» понимания «прекрасного», в его современном смысле, чем другая зафиксированная в «Кодзики» прокатегория – уруваси. На страницах памятника эта категория впервые появилась в соетании уруваси отоко (отоко – мужчина) и имела оттенки смысла: красивый, правильный, прямой, честный, изящный.

Уруваси, полагает имамити, можно отнести к категориям эстетического ряда, но по сравнению с современным его значением, ее объем шире: она включала в себя этические элементы («праведный», «честный»), поэтому сейчас ее нельзя употреблять в качестве чисто эстетической.

Любопытно, что в сознании древнего японца совершенство было связано с полным раскрытием жизненных сил, символом которых высупали растения.

Неоспоримым является влияние формы, цвета, фактуры дерева на японскую скульптуру и архетектуру.

Архитектуру, которая дос их пор черпает вдохновение в эстетике окружающих гор и лесов и которая бережно сохраняет природную естественность деревянных материалов в лучших образцах самых модерновых построек. Еще в древний период на японских островах складывалось эстетическое мировоззрение; оно пока что входило как элемент в синкретический мировоззренческий комплекс, но именно здесь коренятся истоки специфики гэйдо: и символика цвета, и этическое «изменение» красоты, и повышенное внимание к жизни растений – все эти особенности японского восприятия красоты стали неотъемлемым и чертами эстетики гэйдо. Что касается непосредственно самой эстетики и искусства гэйдо, то до недавнего времени даже япоснкие ученые ограничивались в своих исследованиях лишь малой частью, возникших в ее русле эстетических категорий: моно-но араварэ, югэн, ваби-саби, ма и некоторыми другими. Между тем данные понятия появлились не вдруг и имели длительную историю формирования. Так, предтечей эстетической мысли Японии по праву можно считать составителя и автора Предисловия к поэтической анталогии «Кокинвакасю» («Собрание старых и новых песен Ямато», 905 г.) Ки-но Цураюки.

Однако первым, кто теоретизировал поэтику, был Фудзивара Кинто (966-1041), испытавший сильное воздействие китайской теории живописи и каллиграфии.

Именно он ввел в поэтический обиход категорию сугата, форму, получившую развитие в дальнейшей истории.

Фудзивара предложил считать лучшими те поэтические произведения, в которых в предельно сжатой форме выражен максимум чувств.

Мастерство поэта, считал он, заключается в способности вызвать у читателя амари-но кокоро (букв. «избыток сердца»), то есть такие эмоции, которые присутствуют в самом стихотворении, но присутствуют неявно в подтексте, между строк. Амари-но кокоро Фудзивара Кинто явилось предшественником ёсэй и ёдзё – одно из основных приемов поэзии и категорий поэтики.

Наибольшего в эпоху средневековья расцвета концептуальные поиски японских эстетиков достигают в творчестве Фудзивара Саидаиэ (Тэйка; 1162-1241). Развивая поэтику Тадаминэ, он предложил несколько новых ролей эсетических категорий.

Фудзивара Тейка веделял четыре базвых поэтических принципа: югэн, котосикарубекиё, рейё и усинтай. Югэн, в данно классификации имеет значение «тишина, спокойствие». Котосикарубеки – это принцип естественности, согласования с природой; рейё символизирует грациозность, изящество.

Наконец, усинтай, или «глубина сердца» – принцип, по мнению Фудзивары, самый важный. «Глубина сердца» указывает на необходимость сложения песни или стиха только в результате сильного переживания, эмоционального напряжения, каковое должно быть адекватно передано читателю или слушателю.

Воззрение Фудзивары Тайка стали очередным звеном в непрерывной цепи развития японской эстетической мысли, для которой еще со времен «Кодзики» было характерно представление о единстве красоты и добра. Не случайно он писал, что «красота песни - стихотворения находится в тесной связи с праведностью содержания, в единстве прекрасного и доброго, поскольку в «дао» нераздельно переплетены искусство и мораль.

Следующий этап развития понятийного аппарата японской эстетики связан с творчеством таких крупнейших практиков и теоретиков искусства, как Синкэй (1406-1475) и Сётэцу (1381-1459). С одной стороны, эти мыслители развивали категориальный аппарат своих предшественников, с другой - они привнесли в него переосмысленный эстетический опыт буддийских учений Сингон, Тэндай и Дзэн.

Синкей, теоретик поэзии, в произведении «Сасамэгото» ввел понятие гудо (праведность) в отношении поэзии, ее идеального облика.

Достичь в поэзии нравственной высоты, уверял он, можно за счет приобщения поэта к религиозному опыту, в частности, опыту школы Тэндай.

Требования «праведности», распространившееся в поэзии и на другие виды искусства, знаменовало поворот от игрового момента к серьезности почти религиозного толка.

Именно буддизм придал пониманию прекрасного оттенок глубокой тайны, неявленности в феноменальном мире, лишь намекающей на мир ноументальный.

Характерезуя искусство того периода, Басё писал, что «танка Сайгё, ренга Соги, пейзажи Сессю и чайное искусство Рикю едины в своей основе». Под основой подразумевалось, конечно, по-буддийски понятая реальность, которая одновременно присутствует и не присутствует – как бы пульсирует – в феноменальном мире. С другой стороны, следует отметить и единство группы приемов, применявшихся будийски ориентированными художниками для обозначения вечно ускользающей и не имеющей постоянной формы «истинной» реальности. В рамках каждого вида искусства вырабатывалось свое главное средство, свой главный метод выражения такого «ускользания». Вершиной осмысления религиозного опыта в искусстве является категория югэн. Как было сказано ранее, впервые сам термин югэн возникает в поэтике Фудзивара Садаиэ, но окончательно его содержание оформилось позднее, в трудах Сётэцу и Дзэями.

Следующий этап развития эстетического категориального аппарата связан с именами Мацуо Басё и мастера чайной церемонии Сэн-но Рикю. Басё эстетически осмыслил даосизм Лаоцзы и Чжуанцзы.

Именно от даосов он перенял принципы самоуглубленности, грубоватой простоты, «естественности», безыскусности. Эти принципы нашли воплощение и в страничсеком образе мити, «он увидел горизонты новых эстетических категорий». Вклад Басё в сокровищницу японской эстетической мысли чрезвычайно велик и состоит, в частности, во введении в художественный и теоритический оборот категории саби и ваби.

Первначально поэт трактовал их как «спокойствие», «умиротворенность». Однако в ходе изменения и развития его творческих взглядовразвивались и эти категории, приобретая все новые и новые смысловые оттенки и становясь все более труднодосягаемыми. Саби и ваби посвящена обширная литература. Но при этом, обычно упускается из виду существенная характеристика, дополняющая палитру ваби: то, что данная категория имеет оттенок «возвышенного». Однако, главным источником эстетического своеобразия является сам процесс бытования традиционного искусства.

Отношение к искусству художника, особенности его восприятия зрителем, особенности становления художника.

Специфика тренажа – все, что делает гэйдо уникальным искусством.

Позиции традиционного искусства в Японии сильны, как наверное нигде в индустриально развитых странах. Оно насчитывает миллионы поклонников, посвящающих свой досуг занятиям калиграфией и аранжировкой цветов, сочинению стихов танка, хайку и участию в любительских спектаклях. Но и Кабуки.

Соответственно, существует огромное количество обществ и кружков любителей традиционного искусства. Если даже и можно говорить о падении его престижа, то дишь в отношении молодежи, но и та, как показывает практика, с возрастом непременно возвращается к традиции.

Лучшие работы

Подобные работы

Искусство и культура в древности

echo "Точное время создания пещерных росписей до сих пор установить не удалось. Самые прекрасные из них были созданы, по мнению учёных, примерно двадцать - десять тысяч лет назад. В то время больщую ч

Огляд життя Александра Довженко

echo "Народжена для пісень, вона проплакала все життя, провожаючи назавжди. Так питання жизні і смерті вражали, очевидно мою дитячу уяву, що й залишилися в мені на все життя, пронизуючи в найрізномані

Микола Карпович Садовський (1856-1933) ( Життя та творчість)

echo "Пузиря виконував сам автор, економів – Феногена і Ліхтаренка – Саксаганський і Садовський, Золотницького – Кропивницький. Пізніше, 1906 року, разом з Марією Заньковецькою Микола Садовський здійс

Резьба по дереву

echo "Резными работами по дереву с увлечением занимаются многие школьники. Эти занятия, где сочетается труд мастера с искусством художника, создающего новые декоративные образы, становятся одной из ос

Искусство арабских народов

echo "Средневековая арабская культура в свое время была крупным шагом вперед в прогрессивном развитии человечества. Большая заслуга народов Арабского Востока заключалась и в том, что они сохранили (о

Леонардо да Винчи

echo "Художник изобразил момент, когда Христос говорит: «Один из вас предаст меня». Внутреннее напряжение, драматизм картине придает контраст между возбужденными учениками и возвышенно-спокойным Иисус

Сальвадор Дали

echo "Диктовка мысли вне всякого контроля со стороны разума, вне каких бы то ни было эстетических или нравственных соображений». Создавался не просто новый стиль в искусстве и литературе, а, в первую

Пабло Пикассо - испанский живописец

echo "Многие исследователи стремятся объяснить стилистическое непостоянство художника его генами, приписывая его матери еврейское происхождение; однако семья Пикассо была самой что ни есть испанской и