Эдгар По

Образцом служили рассказы ужасов, культивировавшиеся некоторыми европейскими литературными журналами.

Рассказы эти - побочный отпрыск готического романа - полные всяческих тайн, приведений, чудовищных фантазий. Но среди них редко встречались образцы, полностью отвечающие жанровой специфике.

Требовался гений. Он появился в лице Эдгара По.

Многие критики объясняя тяготение Эдгара по к катастрофическим сюжетам, мрачным событиям, зловещей обстановке, общей атмосфере безнадежности и отчаяния, к трагическим трансформациям человеческого сознания, охваченного ужасом и теряющим контроль над собой, не только признают соответствие «ужасных рассказов» По эстетической норме романтической прозы, но и возводят его новеллы к немецким источникам, к тому же исследователи По утвердились в мысли о зависимости его прозы от Гофмана и его «сверхъестественного». Случилось так, что рассказ «Падение дома Ашеров» - один из самых ярких примеров «ужаса души» - больше всего связывают с германизмом. Но «ужасные», или психологические новеллы По, несмотря на отдельные черты типологического сходства с некоторыми направлениями в европейской прозе, не могут быть возведены непосредственно к «германской» школе. В сборнике «Гротески и арабески» По писал: «По сути дела, в сборнике нет ни одного рассказа...в котором исследователь мог бы обнаружить отчетливые признаки того псевдоужаса, который мы привыкли именовать немецким. Если предметами многих моих сочинений и являлся ужас, то это негерманский ужас, а ужас души». То есть, По описывал уже новое, психологическое свойство человека боятся не просто выдуманных богатым воображением призраков и мертвецов, а своих собственных, порой выдуманных страхов. Один из русских критиков дореволюционного времени писал: «По как писатель любопытен тем, что он умеет необыкновенно точно анализировать свою душу в те страшные моменты, когда ею овладевает чувство разрушения. По умеет выследить во всех мелочах болевое, ненормальное состояние собственной души и все это болевое, ненормальное, уголовное воссоздать с такой живостью и яркостью в душе читателя». Но в наши дни исследователи прозы По склонны согласиться с другой точкой зрения. Ее выдвинул автор всемирно известной теории литературы Ренэ Уэллен, он писал, что По «не допускал и мысли, что все эти кошмары роятся в его собственной душе, поскольку он видел себя литератором - инженером, способным управлять чужими душами». Предметом внимания По стала человеческая душа, ужаснувшаяся при столкновении с миром, в котором для нее не оставалось места.

Классический образец - «Падение дома Ашеров». Обманчивая простота и ясность этого рассказа рождает сотни предположений, но под этой простотой скрывается глубина и сложность.

Художественный мир этого произведения не совпадает с повседневной действительностью.

Бесполезно задавться вопросом: в чем причина болезни Ашера? Почему он похоронил свою сестру? Что погубило его? В рассказе отсутствует причинно-следственная связь.

Рассказ этот психологический и страшный. С одной стороны, главным приедметом изображения в нем служит болезненное состояние человеческой психики, сознание на грани безумия, с другой стороны здесь показана душа, трепещущая от страха перед грядущими неизбежным. При выявлении глубинного смысла этого рассказа вопрос об истоках «ужаса души» приобретает принципиально важное значение. Дом Ашеров, взятый в его символическом значении - это своеобразный мир, пребывающий в состоянии глубокого распада, угасающий, мертвеющий. Когда-то это был прекрасный мир, где жизнь человека протекала в атмосфере творчества. Но теперь жизнь ушла из него, остались только воспоминания.

Трагедия обитателей этого дома проистекает из непреодалимой власти, которую Дом иеет над ними, над их сознанием и поступками.

Всякое соприкосновение с реальностью для них болезненно и живут они в страхе перед ужасом от столкновений с действительностью жизни.

Родерик - герой новеллы «Падение дома Ашеров»- предрекает себе потерю разума и самой жизни в борьбе с «мрачным фантазмом - страхом». В финале рассказа предчувствие его сбывается: он гибнет, пораженный ужасом и безумием, и самый Дом Ашеров рушится в мертвые воды черного озера.

Аспекты связи сюжетной линии этого рассказа можно соотнести с особенностями духовной жизни Америки в 3-е гг. 19 века. Эдгар По начал писать прозу в 1831 г. За восемнадцать лет он написал две повести («Повесть о приключениях Артура Гордона Пима», 1838, и «Дневник Джулиуса Родмена», 1840), философский трактат «Эврика» (1848) и около семидесяти рассказов, печатавшихся в журналах и альманахах, а затем собранных в пять сборников: «Гротеска и арабески» (1840); «Романтическая проза Эдгара А. По» (1843); «Рассказы» (1845 и 1849) и пиратское издание, опубликованное в Лондоне без ведома автора под названием «Месмеризм». Продолжая эксперименты, начатые Ирвингом, Готорном и другими современниками, По довершил дело формирования нового жанра, придал ему черты, которые мы сегодня почитайем существенными при определении американской романтической новеллы. Не удовлетворяясь практическими достижениями и сознавая необходимость теоретического осмысления своего (и чужого) опыта, По разработал теорию жанра, которую в общих чертах изложил в статьях о Готорне, опубликованных в 40-е годы XIX в.

Центральное место в новеллистике По занимают психологические рассказы, которые нередко называют «страшными» пли «ужасными». Их главная тема — трагические последствия столкновения человеческого сознания, воспитанного в духе гуманистических идеалов, с новыми бесчеловечными тенденциями, возникающими в ходе прогресса американской буржуазной цивилизации. По был, вероятно, первым американским писателем, который уловил в этих тенденциях угрозу бездуховности. Душа человеческая, ужаснувшаяся при столкновении с миром, в котором для нее не оставалось места, боль и болезнь души, ее страх, стали предметом художественно-психологического исследования. А результаты исследования зависели, разумеется, от общей философско-эстетической позиции писателя.

Мировоззрение и самый тип сознания Эдгара По характеризуются значительной внутренней противоречивостью.

Напомним, что По вырос и сформировался как мыслитель и художник в Виргинии, миновавшей уже к тому времени в своем историческом развитии блистательную полосу «виргинского ренессанса» и вступившей в период глубокого упадка экономической, политической и духовной жизни.

Последние двенадцать лет жизни — самое плодотворное время — он провел в Филадельфии, Нью-Йорке и Бостоне, т. е. в самом сердце буржуазной, деловой, коммерческой Америки, чьи политические идеалы, жизненный уклад и нравственные принципы он глубоко презирал и ненавидел. Он и сам был деловым человеком, но в глубине души всегда оставался «виргинским джентльменом», аристократом духа.

Звучащие в рассказах По мотивы смерти, упадка, разрушения, деградации личности и страха перед жизнью составляют острый контраст общему духу американской национальной жизни того времени, но вполне согласуются с атмосферой виргинского «декаданса». Ощущение угасания, безнадежности, бесцельности, характерное для современной По Виргинии, окрасило все мироощущение писателя, легло в основу созданного его воображением вневременного и внепространственного мира, в котором бьется в трагическом надрыве охваченная ужасом душа человека. Среди психологических состоянии, особенно привлекавших внимание По-художника, главное место занимает чувство страха: страх перед смертью, страх перед жизнью, страх перед одиночеством, страх перед людьми, страх перед безумием, страх перед знанием.

Общепризнанной вершиной психологической новеллистики По является «Падение дома Ашеров» — новелла, рисующая уже не страх перед жизнью или страх перед смертью, но страх перед страхом жизни до смерти, т. е. особо утонченную и смертоносную форму ужаса души, ведущую к разрушению личности.

Особняком стоят психологические рассказы, сюжетную основу которых образует принцип «запретного плода». Они являют собой опыт - художественной интерпретации «открытия», сделанного романтиками в области социального поведения человека в новых условиях, предложенных буржуазно-демократическим обществом, где видимая свобода личности вступила в противоречие с ежедневной, ежечасной зависимостью и невозможностью свободного волеизъявления.

Скованность, всесторонняя связанность человеческой воли были очевидным и бесспорным фактом, природа же этой несвободы ускользала от понимания, казалась таинственной и фатальной.

Человек выглядел жертвой обстоятельств. Его поведение представлялось вынужденным.

Обнажалось резкое расхождение между нравственным сознанием личности и ее практическими действиями, между идеальными намерениями и конкретными поступками. Эдгар По, подобно другим романтикам интерпретировавший социально-психологические явления в категориях личностного сознания, усматривал здесь «болезнь души», сходную с давно замеченной психической аномалией, толкающей человека к нарушению запрета. Он обозначил ее термином «дух извращения». «Дух извращения» представлялся писателю явлением распространенным и характерным для современного состояния общества. Он неизменно настаивал на том, что здесь мы имеем дело с болезнью, с отклонением от нормы. «Ужас души», подвергающийся художественному исследованию и воспроизведению в «Падении дома Ашеров» относили к той области человеческих эмоций, которую принято обозначать понятием «страх», и сама новелла стоит в длинном ряду других рассказов По, рисующих страх человека перед жизнью и перед смертью («Рукописи, найденные в бутылке», «Колодец и маятник», «Преждевременные похороны»). «Падение дома Ашеров» отличается психологической сконцентрированностью, трактовкой предмета на более высоком уровне.

Каждая из психологических новелл есть психологическое исследование или самоисследование человеческого сознания в состоянии наивысшего напряжения. Герои психологических новелл боятся жизни. Их пугает не реальность как таковая, а те нравственные и иные стандарты, которые утвердились во всей сфере бытия буржуазной Америки, и те могучие силы, которые навязывают эти стандарты человеческому сознанию, насилуя, давя и деформируя его. По трепетал перед грозной опасностью нивелировки индивидуального сознания, утраты личности, растворяющейся в бездуховном меркантилизме.