Пабло Пикассо - испанский живописец

Многие исследователи стремятся объяснить стилистическое непостоянство художника его генами, приписывая его матери еврейское происхождение; однако семья Пикассо была самой что ни есть испанской и даже андалузской и принадлежала к среде провинциальной мелкой буржуазии. Отец художника, Хосе Руис Бласко (Пикассо - это фамилия матери художника), был живописцем средней руки и преподавал в художественной школе в Малаге, затем в лицее в Ла Корунье, куда он переехал со своей семьей в 1891, и, наконец, в Художественной школе в Барселоне, где в сентябре 1895 к нему присоединился Пабло.

Именно здесь начинается его настоящее художественное образование, несмотря на пребывание в течение нескольких месяцев (зима 1897-1898) в академическом Мадриде, где он, впрочем, ничему особенно не научился, поскольку его мастерство в этой области проявилось еще раньше («Мужчина в фуражке», 1895). Художественная атмосфера Барселоны, в которой преобладала неординарная личность архитектора Гауди (мастерская Пикассо находилась перед домом, построенным Гауди), была весьма подвержена внешним воздействиям: Ар Нуво, искусства Бердсли, Мунка и северного экспрессионизма в целом, и в гораздо меньшей степени – импрессионизма и французской живописи, за исключением Стейнлена и Тулуз-Лотрека, влияние которых вскоре проявилось и в творчестве Пикассо («Танцовщица», 1901, Барселона, музей Пикассо). Каталонские художники, с которыми Пикассо знакомится в кафе «Четыре кота», заново открывают Эль Греко, Сурбарана, средневековую каталонскую скульптуру, Испанию, более непосредственную и страстную, чем это допускалось официальным обучением. Эта провинциальная и романтическая интеллигенция была глубоко пронизана социальными интересами и отличалась настоящей необузданностью анархических кругов.

Пикассо, казалось, сильно переживал нищету и духовное убожество проституток и пьяниц, завсегдатаев кабаре и домов свиданий Баррио Чино; в них Пикассо нашел основные черты своих персонажей и темы будущего « голубого » периода (1901-1905). Первые поездки в Париж. « Голубой и розовый » периоды. В 1900 Пикассо впервые побывал в Париже, где он сдружился с Исидро Ноньелем, наиболее близким ему каталонским художником, но оказавшим на него гораздо меньшее влияние, чем этого хотят некоторые испанские исследователи. Он вновь приезжает в Париж в 1901 и 1902, и окончательно в 1904. Несмотря на парижскую тональность некоторых картин того времени («Любительница абсента», 1901, Санкт-Петербург, Гос.

Эрмитаж), искусство Пикассо вплоть до 1907 сохраняет свой чисто испанский характер.

Талантливый молодой живописец в одиночестве занимается в Париже изучением интернациональной живописи и вбирает в себя и с поразительной легкостью усваивает самые разные влияния: Тулуз-Лотрека, Гогена («Жизнь», 1903, Кливленд, музей), Каррьера («Мать и дитя», 1903, Барселона, музей Пикассо), Пюви де Шаванна, набидов («Облокотившийся Арлекин», 1901, частное собрание), а также греческого искусства («Водопой», сухая игла, 1905) и некоторых испанских традиций («Старый гитарист», 1903, Чикаго, Художественный институт; «Портреты госпожи Каналье», 1905, Барселона, музей Пикассо). После произведений « голубого » периода (названного так из-за преобладающего голубого цвета), на которых изображены изможденные от работы и голода люди («Гладильщица», 1904, Нью-Йорк, музей Соломона Гуггенхейма; «Скудная трапеза», офорт, 1904), картины « розового » периода представляют мир циркачей и бродяг («Семья акробатов с обезьяной», 1905, Гетеборг, музей; «Девочка на шаре», Москва, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина; «Семейство комедиантов», Вашингтон, Нац. гал.). Накануне кубизма.

Вплоть до 1906 живопись Пикассо носит спонтанный характер, остается безразличной к чисто пластическим проблемам, и художник, кажется, почти не проявляет интереса к поискам современной живописи. С 1905, и, вероятно, уже под влиянием Сезанна, он стремится придать формам больше простоты и значительности, в меньшей степени, однако, отразившейся на его первых скульптурных работах («Шут», 1905), нежели в произведениях эллинизирующего периода («Мальчик, ведущий лошадь», Нью-Йорк, Музей современного искусства). Но отказ от декоративной вычурности раннего творчества происходит во время поездки летом 1906 в Андорру, в Госоль, где он впервые обратился к «примитивизму», чувственному и формальному, который он будет разрабатывать на протяжении всей своей творческой карьеры. По возвращении Пикассо завершает портрет Гертруды Стайн (Нью-Йорк, музей Метрополитен), пишет страшных, варварских обнаженных (Нью-Йорк, Музей современного искусства), а зимой работает над «Авиньонскими девицами» (Нью-Йорк, Музей современного искусства), картиной очень сложной, в которой сочетаются различные влияния Сезана.

Кубизм. В 1907-1914 Пикассо работает в таком тесном сотрудничестве с Браком, что не всегда возможно установить его вклад на разных этапах кубистической революции. После периода сезаннизма, завершившегося портретом Кловиса Саго (весна 1909, Гамбург, Кунстхалле), он уделяет особое внимание превращению форм в геометрические блоки («Фабрика в Хорта де Эбро», лето 1909, Санкт-Петербург, Гос.

Эрмитаж), увеличивает и ломает объемы («Портрет Фернанда Оливье», 1909, Дюссельдорф, Художественное собрание земли Северный Рейн-Вестфалия), рассекает их на плоскости и грани, продолжающиеся в пространстве, которое сам он считает твердым телом, неизбежно ограниченным плоскостью картины («Портрет Канвейлера», 1910, Художественный институт). Перспектива исчезает, палитра тяготеет к монохромности, и хотя первоначальная цель кубизма состояла в том. чтобы более убедительно, чем с помощью традиционных приемов, воспроизвести ощущение пространства и тяжести масс, картины Пикассо зачастую сводятся к непонятным ребусам. Чтобы вернуть связь с реальностью, Пикассо и Брак вводят в свои картины типографский штифт, элементы «обманок» и грубые матери алы - обои, куски газет, спичечные коробки.

Техника коллажа соединяет грани кубистической призмы в большие плоскости, расположенные на поверхности и, на первый взгляд, почти произвольно («Гитара и скрипка», 1913, Филадельфия, Музей искусства, собрание Аренсберга; Санкт-Петербург, Гос.

Эрмитаж), или передает в спокойной и юмористической манере открытия, сделанные в 1910-1913 («Портрет девушки», 1914, Париж, Нац. музей современного искусства, Центр Помпиду). Собственно кубистический период в творчестве Пикассо заканчивается вскоре после начала Первой мировой войны, разделившей его с Браком. Хотя в своих значительных произведениях художник использует некоторые кубистические приемы вплоть до 1921 («Три музыканта», 1921, Нью-Йорк, Музей современного искусства). После войны.

Возращение к предметной живописи. В 1917 Жан Кокто уговаривает Пикассо поехать с ним в Рим для исполнения декораций к балету «Парад» на музыку Эрика Сати для Сергея Дягилева.

Сотрудничество Пикассо с Русскими балетами (декорации и костюмы для «Треуголки», 1919) воскрешает в нем интерес к декоративизму и возвращает его к персонажам своих ранних работ («Арлекин», 1913, Париж, Нац. Музей современного искусства, Центр Помпиду). «Пассеистический по замыслу», как говорил Лев Бакст, занавес для «Парада» отмечает возникший еще в 1915 («Портрет Воллара», рисунок) возврат к реалистическому искусству, к изящному и тщательному рисунку, часто «энгристскому», к монументальности форм, навеянной античным искусством («Три женщины у источника», 1921, Нью-Йорк, Музей современного искусства). Это выражается то с оттенком народной грубоватости («Флейта Пана», 1923, Париж, музей Пикассо), то в своего рода буффонаде («Две женщины на пляже», 1922, там же). Эйфорическая и консервативная атмосфера послевоенного Парижа, женитьба Пикассо на буржуазной Ольге Хохловой, успех художника в обществе - все это отчасти объясняет этот возврат к фигуративности, временный и притом относительный, поскольку Пикассо продолжает писать в то время ярко выраженные кубистические натюрморты («Мандолина и гитара», 1924, НьюЙорк, музей Соломона Гуггенхейма). Наряду с циклом великанш и купальщиц, картины, вдохновленные «помпейским» стилем («Женщина в белом», 1923, Нью-Йорк, Музей современного искусства), многочисленные портреты жены («Портрет Ольги», пастель, 1923, частное собрание) и сына («Поль в костюме Пьеро», Париж, музей Пикассо) являют собой одни из самых пленительных произведений, когда-либо написанных художником, даже при том, что своей слегка классической направленностью и пародийностью они несколько озадачили авангард того времени. В этих работах впервые обнаруживается настроение, которое проявилось с особой силой уже позже и которое было присуще многим художникам, и в частности Стравинскому, в период между двумя войнами: интерес к стилям прошлого, ставшим культурным «архивом», и необыкновенная виртуозность в их переложении на современный язык.

Контакты с сюрреализмом. В 1925 начинается один из самых сложных и неровных периодов в творчестве Пикассо. После эпикурейского изящества 1920-х («Танец», Лондон, гал. Тейт) мы попадаем в атмосферу конвульсий и истерии, в ирреальный мир галлюцинаций, что можно объяснить, отчасти, влиянием поэтов-сюрреалистов, влиянием несомненным и сознательным, проявившимся в некоторых рисунках, стихотворениях, написанных в 1935, и театральной пьесе, созданной во время войны. На протяжении нескольких лет воображение Пикассо, казалось, могло создавать только монстров, неких разорванных на части существ («Сидящая купальщица», 1929, Нью-Йорк, Музей современного искусства), орущих («Женщина в кресле», 1929, Париж, музей Пикассо), раздутых до абсурда и бесформенных («Купальщица», рисунок, 1927, частное собрание) или воплощающих метаморфические и агрессивно-эротические образы («Фигуры на берегу моря», 1931, Париж, музей Пикассо). Несмотря на несколько более спокойных произведений, которые являются в живописном плане наиболее значительными, стилистически это был весьма переменчивый период («Девушка перед зеркалом», 1932, Нью-Йорк, Музей современного искусства). Женщины остаются главными жертвами его жестоких бессознательных причуд, возможно, потому, что сам Пикассо плохо ладил со своей собственной женой, или потому, что простая красота Марии-Терезы Вальтер, с которой он познакомился в марте 1932, вдохновляла его на откровенную чувственность («Зеркало», 1932, частное собрание). Она стала также моделью для нескольких безмятежных и величественных скульптурных бюстов, исполненных в 1932 в замке Буажелу, который он приобрел в 1930. В 1930-1934 именно в скульптуре выражается вся жизненная сила Пикассо: бюсты и женские ню, в которых иногда заметно влияние Матисса («Лежащая женщина», 1932), животные, маленькие фигуры в духе сюрреализма («Мужчина с букетом», 1934) и особенно металлические конструкции, имеющие полуабстрактные, полуреальные формы и исполненные порой из грубых материалов (он создает их с помощью своего друга, испанского скульптора Хулио Гонсалеса - «Конструкция», 1931). Наряду с этими странными и острыми формами, гравюры Пикассо к «Метаморфозам» Овидия (1930) и Аристофану (1934) свидетельствуют о постоянстве его классического вдохновения.

Минотавр и «Герника». Тема быков возникает в творчестве Пикассо, вероятно, во время его двух поездок в Испанию в 1933 и 1934, причем облекаются они в достаточно литературные формы: образ Минотавра, который то и дело возникает в красивой серии гравюр, исполненных в 1935 («Минотавромахия»). Этот образ смертоносного быка завершает сюрреалистический период в творчестве Пикассо, но в то же время определяет главную тему «Герники», самого знаменитого его произведения, которое он пишет через несколько недель после разрушения немецкой авиацией маленького бассксого городка и которое знаменует начало его политической деятельности (Мадрид, Прадо; до 1981 картина находилась в Нью-Йорке, в Музее современного искусства). Ужас, охвативший Пикассо перед угрозой варварства, нависшего над Европой, его страх перед войной и фашизмом, художник не выразил это прямо, но придал своим картинам тревожную тональность и мрачность («Рыбная ловля ночью на Антибах», 1939, Нью-Йорк, Музей современного искусства), сарказм, горечь, которые не коснулись только лишь детских портретов («Майя и ее кукла», 1938, Париж, музей Пикассо). И вновь женщины стали главными жертвами этого общего мрачного настроения. Среди них - Дора Маар, с которой художник сблизился в 1936 и красивое лицо которой он деформировал и искажал гримасами («Плачущая женщина», 1937, Лондон, бывшее собрание Пенроуз). Никогда еще женоненавистничество художника не выражалось с такой ожесточенностью; увенчанные нелепыми шляпами, лица, изображенные в фас и в профиль, дикие, раздробленные, рассеченные потом тела, раздутые до чудовищных размеров, а их части соединены в бурлескные формы («Утренняя серенада», 1942, Париж, Нац. музей современного искусства, Центр Помпиду). Немецкая оккупация не могла, понятно, испугать Пикассо, который оставался в Париже с 1940 по 1944. Она также нисколько не ослабила его деятельности: портреты, скульптуры («Человек с агнцем»), скудные натюрморты, которые порой с глубоким трагизмом выражают всю безысходность эпохи («Натюрморт с бычьим черепом», 1942, Дюссельдорф, Художественное собрание земли Северный РейнВестфалия). После освобождения.

Картина «Бойня» (1944-1945, Нью-Йорк, Музей современного искусства) - последнее трагическое произведение Пикассо.

Осенью 1944 он публично заявляет о своем вступлении в коммунистическую партию, но кажется, не проникается ее идеями настолько, чтобы выражать их в своих крупных исторических произведениях, чего, вероятно, ждали от него его политические товарищи («Резня в Корее», 1951, Париж, музей Пикассо). Голубь, изображенный на плакате Всемирного конгресса сторонников мира в Париже (1949), оказался, вероятно, наиболее действенным проявлением политических убеждений художника. Кроме того, эта работа способствовала тому, что он стал легендарной, всемирно известной личностью.

Послевоенное творчество Пикассо можно назвать счастливым; он сближается с молодой Франсуазой Жило, с которой познакомился в 1945 и которая подарит ему двоих детей, дав таким образом темы его многочисленных семейных картин, мощных и очаровательных. Он уезжает из Парижа на юг Франции, открывает для себя радость солнца, пляжа, моря. Он живет в Валлорисе (1948), затем в Каннах (1955), покупает в 1958 замок Вовенарг и в 1961 уединяется в сельском доме Нотр-Дам-де-Ви в Мужене.

Произведения, созданные в 1945-1955, очень среднеземноморские по духу, характерны своей атмосферой языческой идиллии и возвращением античных настроений, которые находят свое выражение в картинах и рисунках, созданных в конце 1946 в залах музея Антиб, ставшего впоследствии музеем Пикассо («Радость жизни»). Но особенно сильны в этот период отказ от декоративного пыла и поиски новых выразительных средств. Все это проявилось в многочисленных литографиях (ок. 200 больших листов, ноябрь 1945 - апрель 1949), плакатах, ксилографиях и линогравюрах, керамике и скульптуре.

Осенью 1947 Пикассо начинает работать на фабрике «Мадура» в Валлорисе; увлеченный проблемами ремесла и ручного труда, он сам выполняет множество блюд, декоративных тарелок, антропоморфных кувшинов и статуэток в виде животных («Кентавр», 1958), иногда несколько архаичных по манере, но всегда полных очарования и остроумия.